Наш пёс никогда не был трусливым. Он спокойно спал во время грозы, не реагировал на фейерверки и даже однажды отогнал чужую собаку от двора. Поэтому, когда он начал вести себя странно, мы сразу почувствовали тревогу. Он не отходил от одной и той же стены в гостиной, скулил, выл по ночам, царапал лапами обои и смотрел в одну точку так, будто за ней кто-то был. Его трясло. Иногда он резко отскакивал, прижимал уши и снова начинал выть — не агрессивно, а испуганно, как будто предупреждал.
Сначала мы решили, что там крысы. Дом старый, стены толстые, такое случается. Муж несколько раз простукивал стену, но звука движения не было. Однако пёс не успокаивался. Он перестал есть, почти не спал, всё время дежурил у этой стены, будто охранял нас от чего-то невидимого.
Через несколько дней мы уже не могли это игнорировать.
Муж взял инструменты и решил пробить небольшую дыру — просто чтобы убедиться, что там пусто. Когда первый кусок штукатурки упал, из стены пахнуло сыростью и чем-то затхлым, словно воздух, запертый годами. Пёс резко залаял и спрятался за диван, дрожа всем телом.
Муж пробил ещё.
И в этот момент я побледнела.
Из тьмы за стеной на нас смотрели глаза.
Живые.
Человеческие.
Я закричала и отшатнулась. Муж замер, инструмент выпал из рук. За стеной, в узком пространстве между кирпичами и старой перегородкой, кто-то был. Мы слышали тяжёлое дыхание, тихий, почти детский всхлип. Муж расширил отверстие, уже понимая, что это не крысы. Это было намного страшнее.
Там жила женщина.
Худая до невозможности, с спутанными волосами, в грязной одежде, она сидела, прижавшись к стене, словно боялась света. Позже мы узнали, что это была бывшая хозяйка дома. Когда-то много лет назад её признали пропавшей. Дом продали, сделали косметический ремонт, а про неё просто забыли. Оказалось, что она была психически больна, боялась людей и спряталась в стене во время ремонта, а потом… просто не смогла выбраться.
Она жила там годами.
Питалась объедками, которые находила по ночам, пила воду из протекающей трубы, выходила только тогда, когда была уверена, что дома никого нет. Наш пёс чувствовал её страх. Он не выл от злости — он выл, потому что понимал: за стеной живой человек, которому очень, очень страшно.
Когда приехали полиция и врачи, женщина не сопротивлялась. Она просто смотрела на нас так, будто не верила, что её наконец увидели. Когда её выводили из дома, пёс вышел следом и впервые за долгое время спокойно сел, словно его работа была сделана.
В ту ночь он впервые за недели уснул крепко.
А мы ещё долго не могли прийти в себя, понимая, что всё это время рядом с нами, за тонкой стеной, жила чья-то забытая жизнь. И если бы не наш пёс, мы, возможно, никогда бы об этом не узнали.
