Когда ты ребёнок, лес кажется волшебным. Особенно летом, особенно когда тебе десять лет и весь мир кажется добрым и простым. Марта часто уходила туда одна — не потому что ей было одиноко, а потому что там всегда что-то происходило. Можно было найти ягоды, улитку на моховой подушке, брошенную птичью перышко, а иногда — даже старую шину, из которой она мастерила «кресла» для своих кукольных игр.
В тот день солнце пробивалось сквозь листву, воздух был густой от запаха сосен и прошлогодней хвои, а под ногами мягко пружинила земля. Марта шла медленно, рассматривая узоры на коре деревьев, когда вдруг остановилась. Посреди тропинки что-то лежало. Точнее — кто-то.
Это не был мяч. И не игрушка. Это был щенок. Очень странный, почти без шерсти, весь в корках, с тонкими лапками и огромными, бездонно-грустными глазами. Он не двигался, только дрожал. Не скулил. Не просил. Просто лежал, будто уже давно перестал надеяться.
Марта села рядом, не испугалась. Она поднесла руку — и он не укусил. Только посмотрел. Её маленькая ладошка коснулась обожжённой, неровной кожи, и она тут же отдёрнула её — не от страха, от жалости. Ребёнок не знал слова «демодекоз», «инфекция», «угроза», но сердце ей сказало — ему очень больно.
— Ты один? — прошептала она. — Я тебя возьму.
Она сняла свою футболку, завернула в неё щенка, прижала к груди, будто куклу, и медленно пошла обратно. Щенок не сопротивлялся. Он просто позволил нести себя. Он был лёгким. Он был почти невесомым.
Дома всё было как в сказке наоборот. Родители испугались. Сначала — вида. Потом — запаха. Потом — ответа Марты: «Он мой. Он был в лесу. Совсем один». Мама сдерживала слёзы. Папа звонил ветеринару. Врач приехал быстро. Старый мужчина с усталым лицом, который осмотрел щенка и покачал головой:
— Ему недолго. Тут… запущено всё. Кто-то его просто выбросил, как тряпку.
Марта стояла в углу, сжав кулаки. Её губы дрожали. Она не плакала. Только произнесла:
— Я не отдам. Мы его спасём.
На следующий день у дома остановилась машина. Из неё вышли двое — в форме. Не полиция, нет. Что-то другое. Один держал планшет, другой показывал фото:
— Ваша дочь нашла этого щенка?
Они говорили ровно, спокойно. И страшно.
Марта сразу почувствовала — эти люди не пришли за помощью. Они пришли за ним. За её новым другом, за этим странным, лысым комочком с глазами, в которых она впервые увидела доверие. Когда мама тихо подтвердила, что «да, нашли в лесу, прямо на тропинке», мужчина в форме кивнул и сказал:
— Он не бездомный. Это объект лабораторных исследований. Убежал из карантина. Ваша дочь, к сожалению, нарушила санитарный протокол.
У папы задрожала рука. Мама бледнела. А Марта просто сжала щенка в объятиях.
— Он не вещь! — закричала она. — Он живой! Он боится! Он всё понимает!
Мужчины молча переглянулись. Один достал из кармана документ, протянул — мама не могла прочитать. Только слова «возврат», «собственность», «угроза здоровью».
Но тут снова вмешался ветеринар — тот самый, кто вчера ставил неутешительный диагноз. Он позвонил. И приехал.
— Вы забираете животное, которое вот-вот умрёт. Которое никто не лечил. Которое выбросили, как подопытный мусор. Это — ребёнок нашёл. А вы хотите вернуть его… куда? В клетку?
И вдруг мужчина в форме — тот, что с планшетом — опустил глаза. На секунду. И сказал:
— У нас исчез ещё один. Погиб. Его и списали. Но если вы хотите — оформим как передачу в частные руки. Только условие — изолировать.
Папа согласился. Мама — тоже. Марта прижалась к щенку. Он не шелохнулся. Только положил свою иссохшую лапу ей на запястье.
И началась новая жизнь.
Его назвали Фокс. Потому что у него был хитрый взгляд. Потому что он выжил. И потому что никто не знал, кем он был раньше. Но теперь он был — частью семьи.
Ветеринар лечил. Мама мазала бальзамами. Папа строил будку. А Марта… она просто верила. Она рассказывала ему сказки. Пела песни. Показывала на звёзды. И с каждым днём на его коже появлялся новый островок шерсти. Сначала — точка. Потом — пятно. Потом — уши.
Прошёл месяц. Потом ещё один. А потом — он начал бегать. Смешно. Криво. Но бегать. Играть мячом. Облизывать пальцы. Он стал другим. Он стал собой.
А ещё через год в школу Марты приехали журналисты. Проект «Дети и животные». И она стояла перед камерой, держала на руках уже не лысого комка, а пушистого, тёплого, настоящего пса. И говорила:
— Его звали «объект». А теперь его зовут Фокс. Потому что он мой друг. И потому что никто не может быть просто «объектом». Особенно — если у него такие глаза.
Теперь фото Фокса висит в ветклинике. А под ним надпись:
«Из леса. Из лаборатории. Из тьмы — в семью».
И каждый, кто смотрит на него, думает: вдруг и я смогу спасти. Хоть одного.
